Twitter Facebook RSS
W
W
W
.
R
O
C
K
.
K
I
E
V
.
U
A
АФИША
РОК.энциклопедия
ФОТО.банк
ОБЪЯВЛЕНИЯ
ФОРУМ
КИЕВСКИЙ РОК КЛУБ
Привет, Гость!
Статус: н/д
Возможности: 0%

Начать поиск...
Избранное
27
августа
2017
Купить билет
клуб «Docker pub»
Вход: 250-3150грн.
3
сентября
2017
Купить билет
клуб «Docker pub»
Вход: 400-650грн.
14
сентября
2017
Купить билет
клуб «Бинго»
Вход: 690-1400грн.
Последнее
В Киев приедет самый известный музыкант планеты Zucchero
16.08.2017 - [анонс]Zucchero
Друг Стинга и Джо Кокера выступит в украинской столице с единственным сольным концертом 14 сентября во Дворце «Украина». В программу тура «Black Cat» войдут как новые композиции, так и бессмертные хиты Zucchero, благодаря которым его по сей день считают самым известным музыкантом планеты
Nebulae Come Sweet відправляються в тур по Україні
16.08.2017 - [анонс]Nebulae Come Sweet
З 14 по 16 вересня Nebulae Come Sweet відвідає Вінницю, Тернопіль та Одесу, а фінальною точкою туру стане виступ у Києві на 10-річчі Doom Over Kiev 14-15 жовтня
Line Up фестивалю «Повстанець» - 9-10 вересня
15.08.2017 - [анонс]Повстанець
Вперше фестиваль «Повстанець» пройде біля Києва, але від того буде не менш драйвовим! Музиканти даруватимуть настрій і підсилюватимуть дух так, що вистачить до смаку усім відвідувачам заходу

Океан Ельзи - Без меж
[2016]
Нова платівка «Океану Ельзи» «Без меж» привернула до себе увагу критики здебільшого як суспільне явище. Мистецькі якості довгограю лишилися на периферії аналітичних публікацій. Між тим, «Без меж» може похизуватися низкою саме творчих цікавинок, на які варто звернути увагу як прихильникам «ОЕ», так і допитливим меломанам>>>
Сергій Жадан та Собаки в космосі - Пси
[2016]
Традиційно інтелектуальні, стьобні тексти які Сергій Жадан наспівує, чи вірніше начитує під бадьорий ска-панк. «Пси» - як третій сезон знайомого серіалу, якщо ви вже знайомі з їх творчістю, тоді приблизно знаєте, що почуєте>>>

Евгений Ступка, саунд-продюсер: «Нет ничего стыдного в том, чтобы чего-то не знать» #4

[ 15.08.2016 ]

Евгений Ступка

Саунд-продюсер Евгений Ступка, ныне покоряющий американскую музыкальную индустрию, давно стал одним из главных «серых кардиналов» поп- и рок-сцены СНГ. В первойвторой и третьей частях интервью Евгений делится воспоминаниями из своего творческого прошлого, которые будут интересны как тем, кто просто следит за историей украинской рок-музыки, так и тем, кто сам участвует в её формировании.

Заключительная часть обширной беседы со Ступкой получилась особо ценной для молодых практиков звукозаписи. Евгений касается такой важной и, вместе с тем, не слишком часто освещаемой в СМИ темы, как механизм организации успешных отношений между артистом и саунд-продюсером. А музыкантам, желающим записаться «у Ступки» бесплатно, настоятельно рекомендуется дочитать интервью до конца.

По слухам, за Вами закрепилась репутация авторитарного саунд-продюсера. Случалось ли Вам отказываться от собственного авторитаризма и передавать бразды правления артисту в тех ситуациях, когда Вы чувствовали, что так и только так получится в принципе завершить запись? Или Вы расстаётесь с артистом, который не принимает Ваших правил игры?

На моей памяти лишь однажды была ситуация, когда артист по завершению записи меня проклял и возненавидел. Причём я до сих пор не знаю, за что именно на меня обиделись.

Но суть не в этом. Работа продюсера заключается в том, чтобы сделать готовый продукт. По сути, её можно сравнить с любой другой профессией. Скажем, у меня отвалился каблук на ботинке. Я иду к сапожнику с тем, чтобы он отремонтировал мою обувь. Теоретически я представляю себе, что, скорее всего, он будет как-то крепить этот каблук гвоздями. Но, по большому счёту, процесс ремонта обуви является для меня тайной. Я иду к специалисту за результатом.

Сапожники могут быть плохими и хорошими. Условно говоря, существует три «версии» плохого сапожника: тот, который прибьёт каблук некрасиво; тот, который прибьёт каблук так, что гвозди будут пятку колоть; тот, который отремонтирует ботинок так, что каблук на третий день отвалится. У хорошего сапожника всё будет хорошо.

При этом, помимо хороших сапожников, существуют также сапожники элитные. Причём хороший сапожник на практике может работать ничуть не хуже элитного. А работа элитного сапожника по уровню качества может, на поверку, уступать качеству работы сапожника хорошего. Тут уж всё бывает, как угодно.

Работа продюсера выглядит примерно так же. Ко мне приходит клиент и говорит: Женя, нам нужен продукт. Этот продукт должен играть на таких-то радиостанциях. Я говорю: хорошо. И берусь за работу.

Продукт делаю я, не кто-то другой. Музыканты на записи играют, аранжировщики её аранжируют, звукоинженеры сводят, певцы поют, композиторы сочиняют музыку... А я делаю продукт. Иногда я выполняю какую-то из «рабочих» функций. Часто сам делаю аранжировку, играю на клавишных. Но  самое главное в том, что я отвечаю за продукт.

Иногда продукт получается очень хорошим, иногда — не очень. Когда клиент обращается ко мне, он понимает, что может быть и так, и эдак. Но у меня есть большой процент «попаданий в цель». Вот и всё, только этим я отличаюсь от любого другого продюсера. Больше ничем.

Все знания, умения и прочее — второстепенны. Теперь всё это доступно в интернете. Любой человек может провести несколько лет, целенаправленно копаясь в компьютере, и знать он будет больше, чем я. Но дело не в этом. Дело в проценте попаданий в абсолютную цель.

Я никогда не спорю с артистом. Когда артист приходит ко мне, то он сам понимает, что ему нужен продюсер. Он и приходит ко мне ради того, чтобы я что-то с его материалом на своё усмотрение сделал. Это ведь не та ситуация, когда я вторгаюсь в творческую лабораторию артиста, отталкиваю его в сторону и грозно говорю: поди прочь, сейчас я буду лезть в твоё творчество! Тут всё наоборот. Артист приходит ко мне и просит: Женя, пожалуйста, включайся в процесс. И я «включаюсь».

И, всё-таки, насколько авторитарно Вы при этом себя ведёте?

Я всегда уважаю мнение всех участников рабочего процесса. Иногда я намеренно его спрашиваю. Я даже могу поинтересоваться у бас-гитариста по поводу того, что он думает относительно сведения. Или, например, спросить у звукоинженера, что он думает о партии баса. Кстати, бывают такие звукоинженеры, которые владеют бас-гитарой лучше многих «профильных» бас-гитаристов.

Например, Олег Барабаш.

Не знаю, как играет Барабаш. Но я долгое время работал со звукоинженером Сергеем Добровольским, который играет на гитаре лучше, чем большинство известных нам гитаристов. Очень часто он играл на записях, сделанных нами.

Разумеется, когда в студию приходила группа с «железно» отрепетированным материалом, выстроенным звуком, играла всё с одного-двух дублей — тут вопросов нет, никакой звукоинженер им не подыгрывал. Но когда песню приходилось конструировать с нуля, я часто просил Сергея выступить в роли гитариста. Тем более, что звукоинженер, который сам играет на гитаре, сможет быстро выстроить необходимый звук: сыграть на «правильных» датчиках, с использованием нужных приборов обработки и т. п.

В общем, на практике случаются самые разные вещи. Я понимаю, что иногда ко мне приходит музыкант, который в данной группе играет, допустим, на барабанах. Но, на самом деле, является ещё и человеком, который продюсирует другие записи не хуже, чем я. Естественно, я с большим уважением буду относиться к его мнению по поводу звучания конечного продукта.

Я прислушиваюсь ко всем, но решения принимаю самостоятельно. Я беру на себя смелость принимать решения. Это большая смелость. Если мне для этого нужно чьё-то мнение, я им интересуюсь. Если мне мнение не требуется, но его сообщают — я внимательно выслушиваю сказанное и с уважением отношусь к нему. Но это вовсе не значит, что я буду поступать в соответствии с этим мнением. Я буду действовать так, как считаю нужным.

Существует ещё один важный момент. Когда ты сдаёшь клиенту фонограмму, — а клиентом зачастую является не артист, а рекорд-лейбл или менеджмент артиста — тот может сказать: не нравится. Но когда «не нравится» говорит профессионал, его антипатия, как правило, аргументирована каким-то объективным фактором.

Единственный аргумент, который в нашей профессиональной среде принято принимать: материал забраковали на радио. Всё прочее веским аргументом не считается. Если кому-то, допустим, не нравится, как звучит гитара в готовой записи, ротацию которой одобрили на радио — что ж, пусть приходит в студию со своим шестиструнным инструментом, записывает сольный диск гитарной музыки. И у него будет запись, на которой гитара прозвучит так, как ему нравится.

Была, однажды, и такая ситуация. Мы делали проект для одной известной украинской певицы. Я думал, что конечным заказчиком является её продюсер, который, собственно, и ставил передо мной задачи по формированию определённой звуковой картины. Потом, по окончанию работы, вдруг выяснилось, что клиентом был рекорд-лейбл «Союз». Когда ему продемонстрировали фонограмму, он сказал: это звучит так, будто запись сделана в Киевском Доме Звукозаписи в конце 80-х. А передо мной ставили именно такую задачу! Я ответил: так ведь классно же! Значит, задача достигнута! На что клиент ответил: нет, ребята, это какая-то ерунда.

Где-то в промежутке между мной и заказчиком задача исказилась. Когда проект делается под конкретную задачу, а потом выясняется, что задача была искажена — проект, скорее всего, погибнет. Переделать такие вещи «малой кровью» практически невозможно.

И артист здесь совершенно ни при чём. Артист — он что? К нему пришли дядьки-продюсеры и говорят: не дрейфь, малая, сейчас в тебя «баблосы» вложим, и всё будет в ажуре! «Малая» сидит на кухне и думает: вот это да, вот это Земля вокруг меня вращаться начала!.. А потом какое-то «искажение задачи» происходит — ба-а-а-ах!.. В общем, артистом тяжело быть. Тяжелее, чем продюсером — это уж точно (улыбается)!

Да уж. Сегодня кажется, что под ногами у тебя цветы распускаются — а завтра ты внезапно становишься никому не нужен.

Вроде того. В общем, в конфликты с артистами я не вступаю никогда. Если артист захочет, чтобы я во время записи поставил ему в студии букет цветов — будут цветы. Если артист просит выключить свет и раздеться, — причём меня — то я, скорее всего, так и сделаю. Если нужно зажечь свечи — я зажгу.

Артист, кстати, имеет право на то, чтобы немотивированно сказать: мне, мол, не нравится аранжировка, давайте менять. Но это происходит до записи! А когда мы всё свели, записали, отмастерили — и тут артист говорит: м-м-м-м!.. (улыбается) У меня однажды был случай, когда артист послушал фонограмму после мастеринга и сказал: а сейчас я текст поменяю. Причём речь идёт о серьёзном профессиональном артисте, которого все очень хорошо знают! Ну, что ж: поменяли текст, переписали вокал, всё переделали...

То есть, бывает всякое. Но, повторюсь: по большому счёту, единственным критерием в профессиональной индустрии является реакция радио. Бывает, что на радиостанции нам говорят: ребята, добавьте, мол, в песню «зелёных попугаев» — тогда мы будем её ротировать. Делать нечего, мы добавляем «зелёных попугаев».

Занятие это бывает весьма болезненным: ты ведь уже сделал песню, результат вроде бы уже одобрен всеми, устраивает тебя самого — и тут нужно ещё каких-то «попугаев запускать». Ёлки-палки! Иногда это может месяцами тянуться...

В моей практике несколько раз бывало, что после меня песню переделывали. Это нормально. Это значит лишь то, что данный продукт нужно было сделать ещё раз с кем-то другим. Мне тоже много раз приносили песни, которые много кто делал. И говорили: послушай, мол, трек, нужно его переделать. Я всегда отвечал: не нужно мне слушать чужую работу, которой вы недовольны. Сыграйте, пожалуйста, всё под гитару — я сделаю аранжировку «с чистого листа».

Насколько строг Ваш внутренний цензор в тех случаях, когда необходимо оценить работу исполнителя? В каких стилях музыки Вы позволяете себе расслабиться и, допустим, «пустить в печать» не самый идеальный дубль?

Моя подруга  как-то сказала мне: Женя, ты, мол, перфекционист. На что я честно ответил, что для того, чтобы стать перфекционистом, мне нужно ещё работать и работать.

Я считаю себя разгильдяем во многих вещах. Например, я не воспринимаю технические ошибки в записи как ошибки. Если человек, исполняя свою партию, зацепил «левую» ноту или чем-то там стукнул, но при этом дубль звучит вдохновенно и классно — я оставляю всё, как есть. Я никогда этого всего не вычищаю. И никогда не буду переписывать дубль только из-за того, что он неидеально сыгран. В альбомах порой встречаются дубли, исполненные на грани фола — но они работают, они почему-то нравятся. Да и потом, когда песня «склеивается», никто толком уже и не знает, что было на грани фола, а что нет.

Поэтому мой внутренний цензор, скорее всего, всё время спит (улыбается).

Владимиру Корниенко, наверное, с Вами тяжело работать: он-то перфекционист!

Ну, так он и играет — извините меня!

Я, как слушатель, жду от него альбом инструментальной гитарной музыки. И, не будь Корней маниакальным перфекционистом, на запись такого альбома потребовалось бы несколько часов в приятной обстановке.

Для того, чтобы сделать такой альбом, ему нужно принять серьёзное решение. Перфекционистам очень сложно принимать решения. А я принимаю их на лету. Вплоть до того, что в процессе аранжировки почти готовой песни сталкиваюсь с тем, что барабанщик неожиданно вскакивает с места и говорит: ребята, давайте, мол, сыграем здесь румбу! Группа играет, это звучит хорошо — и я могу молниеносно сказать, что так необходимо всё и записывать.

В процессе подготовки материала «к публикации» я не держусь вообще ни за что. Держусь только за радио. Ну, и за целостность звуковой картинки. На самом деле, звук строится не в студии, а на репетициях. Если у вас изначально бочка «ссорится» с бас-гитарой, то и в записи это прозвучит плохо. Даже ещё хуже, чем живьём.

Если же до записи сделать всё так, чтобы было красиво и хорошо, то в студии не придётся прикладывать дополнительные усилия к тому, чтобы запись звучала. Большинство песен альбома «Dolce Vita» группы «Океан Ельзи» было записано в таком виде, что их можно было бы сильно не сводить. Всё это уже живьём звучало достойно.

Помню, как мы сделали первый дубль с барабанами — «жирными», массивными... Слушаем его в контрольной комнате, а Петя Чернявский сидит и с упоением говорит: «Японія»! Это цитата из пьесы «Репка» Леся Подервьянского, обозначающая нечто вроде высшей степени совершенства (улыбается).

Пробовали ли Вы работать по схеме Робина Гуда, зарабатывая деньги с одними проектами и вкладывая их в другие? Ведь не секрет, что далеко не все талантливые артисты дружат с финансами.

Во-первых, у меня на всех студиях было и есть ночное время. Я беру на работу ночного инженера звукозаписи и, если мне нравится артист, могу спокойно дать ему на ночь студию без какой-либо оплаты. Дескать, ребята, сделайте продукт, а потом, если хотите, рассмотрим контракт, передадим права в паблишинг и т. п. Если не хотите — это ваш продукт, мне за него ничего не нужно.

Есть очень много людей, которые сделали такие работы. Год назад ко мне кто-то подошёл и сказал: Евгений, спасибо Вам огромное за то, что с Вашей помощью родилась наша группа! Я недоумеваю: какая группа, когда родилась? Мне в ответ: так ведь это Вы нам в одна тысяча восемьсот каком-то году подарили неделю на студии «Столица»!.. В общем, как-то это всё работает (улыбается).

Я всегда так делаю. Но это не значит, что я — Робин Гуд. Тот ведь отнимал деньги у богатых, избивая их. Я ни у кого ничего не отнимаю. Да и не так уж часто я с этими «богатыми» работаю: их просто не очень много в Украине.

А ночные инженеры потом становятся известными деятелями в сфере шоу-бизнеса. Первым ночным инженером у меня работал Олег Яшник, тогда ещё участник группы «DAT». Со временем он стал востребованным специалистом, который в качестве концертного инженера гастролировал с огромным количеством популярных артистов — в том числе и с «ОЕ».

Помню, на заре карьеры звонит он мне в три часа ночи: «Женя, что такое плугин (plugin то естьА.Б.)?» Когда Олег пришёл в студию, то обладал только небольшим опытом работы с портастудией. И всё. Он не умел работать с компьютером, который тогда, в общем-то, для многих звукорежиссёров был в новинку. Но этот человек учился, учился и учился... И стал Мастером с большой буквы. Это ведь всегда так происходит.

Нет ничего стыдного в том, чтобы чего-то не знать. Если я чего-то не знаю, то всегда честно в этом признаюсь: я, мол, не в курсе, объясните мне, пожалуйста. Именно так я научился почти всему, что я сейчас знаю. Стыдно, если тебе что-то нужно — а ты не знаешь этого и не спросишь ни у кого. А если ты пойдёшь и спросишь, то тебе с удовольствием помогут. Конечно, найдутся люди, которые лукаво скажут: да мы, мол, и сами не в теме. Но, если честно, я верю в то, что куда больше тех, кто поделится информацией.

Текст интервью: Антон Бессонов («Тим Талер»)


© www.rock.kiev.ua



Читать в архиве по теме 3:
 
Теги
01.08.2016
Интервью
Мэтр отечественного саунд-продакшна Евгений Ступка обладает колоссальным багажом профессиональных знаний и опыта работы в музыкальной индустрии. В третьей части интервью Евгений расскажет как отсутствие денег превращалось в стильное звучание, поделится опытом работы с сессионными музыкантами и не только
25.07.2016
Интервью
Украинский саунд-продюсер Евгений Ступка больше десяти лет пребывает в статусе живой легенды отечественной музыкальной индустрии. Во второй части интервью Евгений продолжает рассказ о работе над диском «Янанебібув», а также поделится секретами эффективного воспитания рок-вокалистов топового уровня популярности
18.07.2016
Интервью
Саунд-продюсер Евгений Ступка принадлежит к числу тех специалистов музыкальной индустрии, которые сформировали престиж своей профессии на пост-советском пространстве. Он делал аранжировки для видных «звёзд» украинской эстрады, изучал синтез звука в легендарном Беркли, спродюсировал ряд музыкальных бестселлеров. Сегодня живёт и работает в США. Но признаётся, что до сих пор ощущает себя украинским музыкальным деятелем. Во всяком случае, знаменитое «щире українське» чувство юмора Евгению точно не изменяет



Купил билет - помог сайту:
Электронный билет
вверх
 
подключайтесь: Twitter · Facebook
copyleft 2003-2017 www.rock.kiev.ua