Twitter Facebook RSS
W
W
W
.
R
O
C
K
.
K
I
E
V
.
U
A
АФИША
РОК.энциклопедия
ФОТО.банк
ОБЪЯВЛЕНИЯ
ФОРУМ
КИЕВСКИЙ РОК КЛУБ
Авторская колонка
Привет, Гость!
Статус: н/д
Возможности: 0%

Начать поиск...
Избранное

Петр Ившин - ударник-демократ [интервью]

Петр Ившин - ударник-демократ [интервью]

В 27 с небольшим лет его уже называют самым востребованным барабанщиком России. Даже анекдот ходит: «Фестиваль групп, где НЕ играл Петр Ившин, отменен из-за дефицита участников»… Смех смехом, но спрос на Ившина крайне высок, а профессиональной ревности к нему не замечено – отзывчивый и скромный трудоголик, таких ревнуй – не ревнуй… а толку? И еще, забегая вперед по тексту. Есть надежда, что беседа с Петром покажет его редкое умение – брать от жизни всё, что на пользу таланту, а не во вред. Поэтому разговор был начат с детства, с рождения. 

«ЧТО БЫЛО, ПОД ТО И ИГРАЛ»
П. И.: – Родился я 12 мая 1985 года, в Москве, на пересечении Чистопрудного бульвара и улицы Покровка. Папа в детстве учился в музыкальной студии при Львовской Консерватории, получил приличное образование по классу фортепиано, после чего, по ряду причин, ушел из студии, сделал карьеру волейболиста, даже поиграл за юношескую сборную Украины. А уже в зрелом возрасте стал инженером-конструктором. Мама училась в московском полиграфическом техникуме, после работала техническим редактором в НИИ, а уйдя на пенсию, стала домохозяйкой. Кстати, именно папа был моим первым настоящим учителем музыки, и я очень благодарен ему за силы, которые он вложил – и продолжает вкладывать – в мое музыкальное становление: он по сей день дает ценные советы насчет моей игры.

– Музыкальное образование у тебя?
– Сначала – музыкальная школа №1 в Балашихе, куда мы переехали ровно через год после моего рождения. Когда мне исполнилось 6 лет, родители привели меня туда на  класс скрипки, но, в конечном счете, с ней не сложилось. Уже после двух уроков я понял, что это не моё, и попросил родителей перевести меня в музыкальную школу № 2, где был единственный в городе класс ударных инструментов. Там, помимо занятий на барабанах, я, главным образом, учился играть на ксилофоне. И мое первое публичное выступление было именно на ксилофоне, в зале той самой школы №1, где меня пытались обучить игре на скрипке: сыграл на том концерте «Неаполитанскую песенку» Чайковского и пьесу из «Бременских музыкантов». На ксилофоне я занимался и играл до 18 лет. Но буквально с детства видел себя барабанщиком: дома ставил пластинки или кассеты и играл самодельными палочками по подушкам… или надевал на швабру крышку от кастрюли и играл по ней, как по тарелке. На этих кассетах, как правило, были записи популярной на тот момент музыки, начиная от «Любэ» и «Дюны», и заканчивая «Ласковым маем». И поскольку других записей в то время у нас не было, играл под то, что есть. Это уже позже мой старший брат Максим стал приучать меня к хорошей поп и рок-музыке уровня  «Toto», «Bon Jovi», «The Cure» и.т.д. Благодаря ему, я уже в детстве стал понимать, что есть музыка более интересная, чем та, которую крутят везде. Брата, к сожалению, уже нет в живых, но память о нем, как говорится, всегда в моем сердце.

– В школьных рок-ансамблях поиграл?
– Нет, не довелось, да и моды на них тогда не было. Зато еще юным участвовал в областных конкурсах, как ксилофонист, и даже побеждал.  И в 9 лет встал вопрос, каким образом мне развиваться дальше. В.И. Гмыза, педагог из моей музыкальной школы в Балашихе, сказал родителям, что мне необходимо попробовать свои силы в музыкальных учебных заведениях Москвы. И выбор встал между поступлением в десятилетку при Мерзляковском училище и ДМШ №2 имени И.О.Дунаевского, в которой, как выяснилось, было джазовое отделение, куда я и хотел попасть больше всего. Ее мы и выбрали – и два раза в неделю ездили с мамой в Москву на занятия.Первым моим учителем в этой школе стал Андрей Борисович Сурначев, которому я очень признателен за то, что он принял меня в свой класс. Там же я познакомился с педагогом, сыгравшим в моей жизни важнейшую роль –  Евгением Станиславовичем Гречищевым, пианистом, преподавателем джазовой импровизации. Из-под его руки вышли такие прекрасные пианисты моего поколения, как Константин Горбатенко, Евгений Лебедев, Алексей Наджаров, а на меня делали ставку, как на ксилофониста. Затем у меня появился новый педагог по ударным – Виталий Александрович Онищук, который приехал из Киева и привез с собой новую, абсолютно уникальную систему развития техники при игре на ударной установке. Эту систему разработал его гениальный учитель С.А.Макиевский – а я стал одним из первых учеников его школы

– Что называется, повезло?
– Еще как! В смысле, что я сразу начал обучаться по верной системе.

– Ты, кстати, правша или левша?
– Левша. Не переученный – пишу тоже левой…
[color=#000080][/color]

Так вот, продолжу о своих школах. Через некоторое время Онищук ушел работать педагогом по ударным в ДМШ № 28 им. А.Т. Гречанинова, и я (смеется) пошел за ним… А когда мне исполнилось 10 лет, я попал в класс Петра Петровича Петрухина, который попутно руководил детским джазовым ансамблем. Однажды ансамбль должен был выступить в концертном зале ЦДРИ, но по какой-то причине его барабанщик не смог там быть. И Пётр Петрович предложил мне авантюру – заменить барабанщика, сыграть на концерте вместо него. Я воспринял это, как шанс, выпадающий раз в жизни. У нас было много репетиций, на которых я постепенно стал понимать, как строятся джазовая композиция и ее исполнение… в общем, это был первый опыт джазовой игры на барабанах, когда испугаться не успеваешь, а думаешь лишь о том, как бы удержаться на плаву. Можно сказать, что мне и здесь, в первом выходе на сцену барабанщиком, повезло. И отыграли мы хорошо.

– Что играли в ЦДРИ, помнишь?
– Обработки Джо Дассена (напевает «Salut, c’est encore moi») и несколько авторских джазовых композиций Петрухина. Но Петр Петрович видел меня еще и в качестве ксилофониста, и мы занялись подготовкой к конкурсу «Классическое наследие», где я стал лауреатом 3-ей степени. Попутно я играл на ударных инструментах в его джазовом ансамбле, мы участвовали в московском юношеском  фестивале «Festos», и там на меня обратил внимание Владимир Григорьевич Сегал – известный дирижер, заслуженный артист России, руководитель юношеского джазового биг-бэнда. Он пригласил меня к себе в оркестр, где я 5 лет был барабанщиком, получил огромный опыт игры в биг-бэнде. Чуть позже Сегал посоветовал мне пойти на занятия к Михаилу Ильичу Ковалевскому, доценту РАМ им. Гнесиных. Когда я пришел в его класс, у нас как-то сразу наладился контакт с этим светлейшим человеком, который и музыке только учил, и помогал во многих жизненных ситуациях… и чувство юмора у него было уникальное! Чуть позже, Ковалевского позвали параллельно преподавать ударные инструменты в ДМШ №27 имени С.В.Рахманинова – там прошёл ещё один год учебы у Михаила Ильича. Там же, кстати, я одержал свою последнюю победу как ксилофонист – стал стипендиатом премии «Новые имена».

ОТ ВИБРАФОНА ДО СЭНБЕРНА– На тебя, как на барабанщика, сильно повлияло то, что ты долго играл на ксилофоне? Или вопрос дурацкий?
–  Абсолютно не дурацкий! Повлияло, и еще как! Ведь дело в том, что ксилофон имеет нотный звукоряд… так же, как рояль, гитара, саксофон и т.д. В результате, каждый удар или комбинацию ударов, я слышу как ноту или аккорд. Именно это и было первым плюсом моего периода обучения в музыкальных школах, который  закончился, когда мне исполнилось 15. Затем М.И. Ковалевского пригласили в ЦССМШ при Консерватории – в средне-специальное учебные заведение, после которого можно смело поступать в вуз. И он мне приказал – иначе не скажешь –  поступать в ЦССМШ. После сдачи вступительных экзаменов меня приняли в 9-й класс… а я, сказать честно, не хотел там учиться, очень этому противился. Но Ковалевский настоял: тебе нужно общение, пора вариться в музыкальной студенческой среде… И оказался прав: учеба там стала чуть ли не самым интересным периодом моей жизни – несмотря на то, что на меня навалилось огромное количество общеобразовательных и музыкально-теоретических предметов. Ведь до этого, в гимназии, я учился экстерном – чтобы больше времени уделять музыке. А в этой школе никакого экстерна не было. И на меня, в прямом смысле слова, обрушились такие предметы, как история, философия, музыкальная литература… А также гармония и сольфеджио на более высоком уровне, чем в обычной музыкальной школе. И все три года обучения мне пришлось подтягиваться. Зато – опять повезло! – группа духовиков и ударников, в которую я попал, была самой сильной в школе. Нас обучали мыслить в музыкальном пространстве, но при этом я только и мечтал, как бы поиграть джаз! И в последний год учебы в школе М.И.  Ковалевский решил подготовить меня к поступлению на эстрадно-джазовый факультет РАМ им. Гнесиных. По его совету профессор Александр Викторович Осейчук, заслуженный артист России, определил меня барабанщиком в свой студенческий ансамбль. Репетиции проходили раз в неделю, и опыт, который я получил, играя в этом ансамбле, не сравним ни с чем. А благодаря А.В Осейчуку, у меня до сих пор серьезное и чуть ли трепетное отношение к джазу… В общем, закончил я ЦССМШ, поступил на первый курс Гнесинки – и тут в моей голове произошёл серьезный перелом. (Пауза, задумывается.)
[color=#000080][/color]

– Какой?
– Понимаешь, я в прямом смысле слова дорвался до джаза. Но ко мне вдруг пришло осознание того, что джазовая музыка в ее традиционном виде не настолько глубока и содержательна, как академическая… Мнение это было лично мое и, конечно, спорное. Но, как бы то ни было, на тот момент  джаз стал мне не очень-то интересен – потому что он,  как мне казалось, в первую очередь является музыкой для исполнителей, узко направленной, в целом однообразной. Поэтому в 19 лет меня потянуло к другой музыке, структура и форма которой более разнообразна, чем «тема-импровизация-тема». К музыке более концептуальной, где есть хотя бы 2-3 темы, каждая из которых развивается. И я заинтересовался фьюжн, джаз-роком и арт-роком.Но так получилось, что, независимо от перемены в моих взглядах, начала набирать обороты моя джазовая карьера – вплоть до того, что А.В.Осейчук порекомендовал меня в «Мы из джаза», в квартет народного артиста России Анатолия Ошеровича Кролла, которому я невероятно благодарен за то, что полтора года играл у него настоящий джаз, гастролируя по всей России и не только. Точно так же хочу выразить благодарность Е.С. Гречищеву, который, еще до моей работы с А.О. Кроллом, пригласил меня в свой квартет «Jazz Passengers», дал первую практику игры кул-джаза в московских клубах.  Кул-джаз, кстати, до сих пор самый близкий мне джазовый стиль… Музыкальный вкус Евгения Станиславовича – просто феноменальный: всю музыку, которую мы с ним играли, он собирал в образы, «рассказывал» ее так, что мы чувствовали ее аромат… . Но у меня-то тогда был юношеский максимализм, меня интересовал другой музыкальный стиль, другие мысли в голове бродили! С ними я, естественно, начал искать единомышленников среди студентов Гнесинки и других знакомых музыкантов – и нашёл их! В итоге собралась новая группа: басист Андрей Шило, пианист Евгений Лебедев, Николай Моисеенко на саксофоне, гитарист Юрий Топчий – и я.

– Эта команда назвалась?..
– «Sunlight». 2002 год, первый в моей жизни проект, нацеленный на создание концептуальной музыки.

– И сделавший каждому из вас имя.
– В общем, да. Хотя о славе и, тем более, о деньгах мы тогда не думали – жили только музыкой. Может, поэтому проект и удался – мы искренне делали только то, что любили… В итоге начали играть в клубах, на сборных концертах и фестивалях.

– Директором группы кто был?
– Николай Моисеенко. Он самый старший из нас и, кстати, тоже ученик Осейчука. На тот момент он уже играл  в группе «Черта» – одной из основоположниц фанк-движения в Москве. Коля – потрясающий саксофонист, мастер составления музыкальных форм, и фантастический композитор-мелодист! Для меня же «Sunlight» стал первой реальной возможностью применить знания, полученные в ЦССМШ. Темы я конечно не придумывал, зато умел их компоновать, вносить свой вклад в сочинение музыки, то есть был одним из композиторов. Но главное, что меня поражало – придумывать музыку нам было интереснее, чем играть! Любой из нас, мог запросто отказаться от своего соло или сыграть его проще, лишь бы это пошло на пользу всей композиции. Помню, как я удивлялся тому, как Коля, превосходнейший музыкант, говорил: «Вот здесь я соло играть не буду, потому что для пьесы так лучше». И мы, естественно, брали с него пример, старались прислушиваться не к эго, а к своему вкусу. У нас появились концерты, на которых у меня начали складываться новые отношения с джаз-рок и фьюжн тусовкой. Я тогда играл и в «Sunlight» и у  А.О.Кролла – и однажды, на концерте его квартета в клубе «Форте», меня заметил гитарист Игорь Бойко. И после того, как я перестал сотрудничать с Анатолием Ошеровичем, позвал меня в свой проект «Игорь Бойко Бэнд». С ним я записал два студийных альбома, получил первый опыт работы в студии: на «Between the lines», я играю на всех треках, а на альбоме «Five» – в нескольких композициях.Опять же благодаря работе с  Бойко и Кроллом меня узнали музыканты, играющие, в первую очередь, фанк. На одном из джаз-фестивалей я познакомился с Феликсом Лахути и стал играть в его проекте. Потом – с Антоном Горбуновым, Вячеславом Горским, Олегом Киреевым, в группе «Транс-Атлантик» Сергея Чипенко… в общем,  всё закрутилось, у меня началась настоящая джаз-роковая жизнь! В которой, благодаря  Сергею Чипенко, я получил невероятный опыт –  мне довелось сыграть концерты в Москве с такими выдающимися музыкантами как Chuck Loeb, Eric Marienthal, Dave Koz, Phil Perry, Brian Simpson. А в свой день рождения, в 25 лет, я имел честь играть в «Крокус-Сити холле» с саксофонистом Дэвидом Сэнборном живой легендой мирового джаза… до такой вот степени повезло…

«УСПЕЛ ВСЁ, КРОМЕ ФОЛКА»

– Одного везения мало.
– Прости, не понял?

– Ну-у…. тебя же не за красивые глаза в эти проекты брали?
– Теперь понял. Скорее всего – за то, что умею играть самую разную музыку. Во всяком случае, так говорят.

– Ты, кстати, когда проекты перечислял, забыл сказать про «Vision of Sоund».
– Не «забыл», а не успел. Для меня это особая история, ее надо рассказать отдельно!  В «Vision of Sоund» я попал, так сказать, окольным путем. Началось с того, что Феликс Лахути решил создать свой новый квартет, пригласил в него просто феноменального пианиста Дмитрия Илугдина, басиста-виртуоза Алексея Лебедева и меня. Проект получил название «Funky Land», мы записали его первый диск, потом у меня был крайне насыщенный период работы, в котором довелось сотрудничать с музыкантами из Санкт-Петербурга – с прекрасным саксофонистом  Алексеем Поповым мы создали группу “ SPB Funk Alliance “, записали ее концертный альбом. Затем я решил попробовать себя в рамках российской поп-музыки, получить опыт игры на больших стадионных площадках. И в 2006-ом стал играть с Юлей Савичевой. Продлилось это полтора года – по 25-27 концертов в месяц, постоянные переезды, сил и времени на что-либо другое не было вообще! И в какой-то момент я понял: все, чему я хотел научится, играя такую музыку, я научился, пора вернуться туда, откуда в свое время ушел. Но, совершенно неожиданно для меня, период возвращения занял много времени – около трех лет. Просто потому, что на тот момент я отвык играть такую музыку, и надо было наверстывать упущенное… да и в тусовке про меня забыли. В эти три года я играл рок-музыку: записался с  группой «Total», поиграл в группах «Genoa», «Среда обитания»… и даже с группой «Валькирия», исполняющей тяжелый металл! Также играл кантри-рок, поп-рок – кстати, очень люблю эти стили!..

– Фолк играл?
– Нет, не довелось. Кроме него, переиграл почти всё. Но в джаз-рок и фьюжн толком вернуться не мог. И тут произошло чудо!Весна 2009 года… нет, уже начало лета, потому что еще отбор на футбольный ЧМ-2010 не закончился…

– За кого вообще болеешь?
 ;(Гордо и весело.) За итальянцев!

– А, ну да… у тебя же, если не ошибаюсь, и своей проект был – «Скуадра адзурра»?
– Да-да. Было дело.… Так вот, начало лета 2009-го года, я сижу на репетиции, и вдруг в репетиционную комнату врывается Дима Илугдин: «Петя, можно я с тобой в перерыве переговорю?» Я вышел к нему – а он протягивает мне диск своего проекта «Vision of Sоund» и говорит: «Мы ищем барабанщика. Пойдешь?» Тут я, честно говоря, испугался, подумал, что не потяну – я же такой музыки три года не играл. Взял диск, послушал – и отказался. А спустя два месяца сижу в Балашихе, в своем подвальчике, занимаюсь, наверстываю упущенное… и чувствую, что у меня начинает получаться именно то, чего я так давно хотел! Звоню Диме, спрашиваю, как дела с его проектом – и узнаю, что за два месяца они так и не нашли барабанщика и готовы взять меня! Так и началась моя работа с «Vision of Sоund», через которую я, так сказать, вернулся в тусовку, зацепился, стал играть и в других проектах – с Аней Королевой, Антоном Горбуновым, Александром Довгополым, Николаем Винцкевичем, Антоном Давидянцем, Володей Голоуховым…

– … у которого на днях презентация нового альбома его проекта. (Проект «Pervoe Solnce», альбом «Моменты Радости», презентация – 22 сентября в «Клубе Алексея Козлова». – Ред.)
 Про «Pervoe Solnce» вообще отдельный разговор! Володя Голоухов услышал меня на каком-то из моих выступлений, позвонил, пригласил, начали репетировать вместе. Его музыка оказалась очень непростой и стала, пожалуй, одним из самых больших испытаний моей музыкальности. Спустя некоторое время, проект со своей новой концертной программой поехал на большой фестиваль «Jazz Bez», который проходил в Польше и Западной Украине, и произвел там просто ошеломляющее впечатление. Именно так, чистая правда – как и то, что Володя фантастический композитор и виброфонист, а я искренне восхищаюсь его талантом и добротой.«Pervoe Solnce» лично я воспринимаю как современную русскую академическую музыку. Простой она кажется только на первый взгляд – на самом деле, она крайне изощренная, тонкая и концептуальная, это маленький камерный оркестр, который возрождает традиции нашей классики, нашей культуры. Да и вообще с Володей работать – одно удовольствие… тем более, что в этом проекте у меня появилась редкая возможность применить знания, полученные в ЦССМШ… В общем, в последнее время, я, так сказать, воспрянул духом и пришёл к мысли создать свой проект. В нем я собираюсь быть не только музыкантом, но и директором. То есть, помимо всего прочего, буду заниматься его пиаром и продвижением.

[color=#000080][/color]

– Так прямо сейчас и займись!
– Проект называется «ArtBeat Project», состав: Анна Королева – саксофон, вокал; Дмитрий Илугдин – клавишные, рояль; Феликс Лахути – электроскрипка, вокал: Антон Горбунов – бас-гитара и я на ударных. Дебют будет 16 октября, в «Клубе Алексея Козлова». Также нас пригласили в Оренбург, на фестиваль «Евразия-2012». Название проекта, кстати, родилось в поезде Москва – Оренбург, 5 апреля этого года, этот день можно считать днем рождения проекта. Идея о его создании возникла в моем разговоре с художественным руководителем «Евразии» Владимиром Каушанским. Для названия мы искали нечто объединяющее нашу пятерку. И я сказал Владимиру Яковлевичу, что все мы в этом году записывали свои новые авторские альбомы, которые вышли или выйдут под рекорд-лэйблом «ArtBeat music»… да кому я это говорю!.. будто ты не в курсе!

– В курсе. Но директор проекта – ты. Привыкай сам его пиарить, хорошо?
– (Смеется.) Согласен… Кстати, сначала мы хотели назваться «ArtBeat Quintet». Но потом я сообразил, что состав со временем сможет поменяться в сторону увеличения: если проект удастся, в него придут новые музыканты, а их в России много, в том числе среди наших друзей. Поэтому я не стал «замыкаться» на квинтете и назвал состав «ArtBeat Project». В том смысле, что этот проект – открытый.

– Его репертуар?
–  Для дебюта в «Клубе Козлова» мы готовим программу из двух отделений. А для фестиваля в Оренбурге – программу на 40-50 минут, в которой обязательно будут пьесы каждого из участников квинтета. Кстати, на нас будет интересно смотреть: в каждой пьесе «управлять процессом» будет тот, кто ее сочинил, и по ходу концерта, у группы пять раз поменяется художественный руководитель.

– Твои пьесы будут?
–  Да – композиция «Addiction», написанная под впечатлением от музыки раннего Майлса Дэвиса и посвященная – поскольку я барабанщик – гениальному Тони Уильямсу. Что же касается всего проекта, его основную стилистическую линию я вижу джаз-роковой… симбиоз красивых мелодий и остинатных, иногда почти танцевальных, ритмов – в последнее время я тяготею именно к этому.

– Стиль всего проекта?
– Джаз-рок и фьюжн с вкраплениями соула и даже хард-бопа . Также будут инструментальные композиции с использованием вокала Ани Королевой. Вокал в них будет играть, скорее, роль музыкального инструмента. Фри-джаза и вообще каких-то сложных музыкальных экспериментов не планируется. Потому что главный вопрос: сможем ли мы сыграться вместе?

– Командой, где все – звезды?
– Лучше так: все – состоявшиеся музыканты. Думаю, должны справиться: с каждым из этих музыкантов я пересекался в разных составах, и мы, конечно же, понимаем друг друга с полуслова.  Релиз проекта готов, отправлен в Оренбург и там одобрен, а сейчас я готовлюсь к записи нашего первого промо-ролика. Это будет видео, примерно на три минуты – в нем снимутся все участники проекта, а в финале я сделаю приглашение на его концерты всем нашим друзьям и слушателям.

ОТ РИНГО К ФИЛЛИПСУ– Можно – так сказать, напоследок, из чистого любопытства – вопрос к специалисту? Как ты к Ринго Старру относишься? Его же не все боготворят.
– Можно я отвечу чужими словами? Есть такой прекрасный барабанщик Gregg Bissonette, он сказал примерно так: «Я изучал музыку «Beatles» и в итоге пришел к тому, что в игре Ринго нельзя изменить ничего. Я пытался сыграть его партии как-то иначе, но выходило совсем не то!»… Именно поэтому можно смело сказать, что Ринго – гений.

– А твой любимый барабанщик – кто?
– Их очень много… Сегодня мне крайне интересен британец Simon Phillips – у него просто потрясающая культура аккомпанемента, звукоизвлечения и игры на инструменте вообще. Филлипс считается  рок-барабанщиком, но ему также довелось сделать много джазовых и джаз-роковых записей, он фантастически ориентируется в любом музыкальном пространстве. Это, мне кажется, говорит о его внутренней культуре, которая выражается в уважении к самым разным стилям музыки.  Кому-то в музыкантах нравится виртуозность, кому-то – мелодичность, а лично мне – умение существовать в любом музыкальном пространстве. В общем, я за музыкальный демократизм: считаю, что ничего нельзя отрицать, наоборот – если существует что-то интересное, надо понять и принять его.



«Филиал студии С.Макиевского»
aвтор: Paratriplet aka Рябцев Игорь
датировано: 5.6.2013





Авторская колонка: ответственность за размещенную информацию берет на себя автор


Купил билет - помог сайту:
Электронный билет
вверх
 
подключайтесь: Twitter · Facebook
copyleft 2003-2017 www.rock.kiev.ua